Центральная Азия — социально-политические модели с разной степенью плюрализма

В Молдавии новый акт бесконечного карнавала — правительство «право-левого уклона» распущено. Партнеры заняли каждый свою принципиальную позицию, в итоге случилось то, чего давно ждали, — странный альянс сил, ориентированных на сближение с Россией и на интеграцию в Евросоюз, распался.

Не вдаваясь в генезис конкретного кризиса, обратим внимание на одно базовое обстоятельство. Источник нестабильности в Республике Молдова — бесконечные споры о внешней ориентации. Это имело (либо имеет) место в разных государствах на пространстве бывшего СССР — на Украине, в Грузии, Армении. Практика не раз показывала, что это — тупиковый путь. С одной стороны, такая дискуссия вольно или невольно провоцирует внешних игроков на участие во внутренней политике соответствующих государств. С другой — попросту отвлекает от обсуждения собственного развития, подменяя реальные вызовы якобы существующим «геополитическим выбором».

В Центральной Азии вопрос так никогда не стоял хотя бы в силу иного географического положения. Страны западной части СНГ, действительно, находятся на стыке интеграционных проектов, из которых теоретически могут выбирать. На юго-востоке прежней советской территории речь шла скорее о неформальной конкуренции, наиболее активные участники «освоения» новых пространств после 1991 года (США и ЕС) в своих возможностях ограничены. На протяжении долгого времени все в основном упиралось в трубопроводы — куда и на каких условиях пойдут ресурсы. Что же касается развития самих государств, то в Центральной Азии можно было наблюдать разнообразные социально-политические модели с разной степенью плюрализма (от нулевого до полного) и неодинаковым отношением к открытости (примерно в том же диапазоне).

Кто из них чего добился за почти 30 лет независимости — отдельная тема. Важно, что сейчас наступает новая эпоха, когда вся Евразия начинает структурироваться по-иному. Об этом подробно говорили на Десятой Азиатской конференции клуба «Валдай», которая только что прошла в Самарканде. Место проведения знаковое, потому что именно Узбекистан переживает время стремительных перемен.

На конференции клуба «Валдай» звучала мысль: Центральной Азии нужна не «большая игра», а большой рывок

С 2016 года, когда президентом стал Шавкат Мирзиёев, внешнеполитический курс и внутриполитические установки заметно изменились. При его предшественнике Исламе Каримове подход был консервативным — сохранение имеющегося потенциала и закрытость во избежание негативных влияний извне. Сейчас ставка делается на налаживание партнерств и включение в международную кооперацию. Последнее совпадает с региональными тенденциями. Здесь все более активно ведет себя Китай, который увязывает разные формы своей деятельности в инициативу «Один пояс, один путь». Это проект не интеграционный, но объемный и всеохватный, а главное — нацеленный на длительную перспективу. Развивается Евразийский экономический союз — начинание совсем другого рода, предполагающее долгосрочное институциональное взаимодействие. ЕврАзЭC — проект более обязывающий (интеграция), но и более равноправный (принцип консенсуса, участники — не просто получатели каких-то материальных благ, но и те, от кого зависит принятие стратегических решений). В дополнение к этому — постоянный фактор в виде очагов нестабильности по соседству: Афганистан, напряженность вокруг Ирана, перемещение боевиков разгромленного в Месопотамии ИГИЛ (запрещен в РФ) по всем возможным направлениям.

На конференции звучала мысль: Центральной Азии нужна не «большая игра», а большой рывок. При всей лозунговости она точно отражает ситуацию. Термин «большая игра», геополитическое противостояние Российской и Британской империи, возник более ста лет назад именно здесь. Сейчас, однако, противостояния такого рода в большинстве случаев заканчиваются даже не нулевой (кто-то выигрывает, кто-то проигрывает), а отрицательной (проигрывают все) суммой. Между тем без качественного шага в социально-экономическом развитии регион — целиком — не имеет больших перспектив. А такой шаг можно сделать, точно установив баланс между открытостью к региональным проектам и разумным протекционизмом.

Это касается, естественно, не только Центральной Азии, но и всего мира. Период «глобализации без границ» завершен. Мир по-прежнему взаимосвязан, но больше не универсален, попытки унификации воспринимаются в штыки. Не только потому, что общий уровень демократизации международной системы возрос и никто не приемлет диктата. Но прежде всего потому, что результаты продвижения «единственно верных» моделей удручают.

В Центральной Азии идут порой противоположно направленные процессы, однако постепенно берет верх понимание: взаимодействие следует укреплять

Когда-то Хиллари Клинтон, уходя с поста госсекретаря США, откровенно призналась, что видит задачей своей страны противодействие евразийской интеграции, поскольку она есть завуалированная попытка России восстановить Советский Союз. Вполне возможно, госпожа Клинтон, как и многие на Западе, действительно так считает — линейные шаблоны свойственны американскому политическому мышлению.

Но наблюдение за происходящим в Центральной Азии приводит к совсем другому выводу. Это крайне многообразный регион, где идут порой противоположно направленные процессы, однако постепенно берет верх понимание: взаимодействие следует укреплять, иначе в проигрыше все. К восстановлению СССР это не имеет ни малейшего отношения, но, если политикам на Западе проще воспринимать это в таких категориях, — их право.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

четырнадцать − 13 =