timthumb.php23 августа 1991 года разгромом Советского Союза закончилась Третья Мировая война. Поняли это не все, но уже 24-го депутаты Верховной рады Украины внесли в сессионный зал заранее подготовленное длинное жёлто-голубое полотнище и восторженно отпраздновали победу. А 26-го в мой кабинет вошёл сотрудник, и с порога состоялся странный, как мне тогда показалось, диалог.

– Слава Украине.

– Здравствуйте, Иван Яковлевич.

– Неправильно. Надо отвечать: «Героям слава».

– Иван Яковлевич, я Вам здоровья пожелал…

Уточню: Иван Яковлевич – не подпасок с полонин, а этнический русский и кандидат экономических наук. Запомнился эпизод. Потому и запомнился, что в нём впервые увиделось серое сырое пятно в дальнем углу украинского дома.

Стремительность последующих событий не оставляло времени на их осмысление; хорошо помню лишь цепенящее ощущение надвигающейся беды. Так, наверное, меньшие наши братья предчувствуют природные катаклизмы.

1 декабря 91-го были проведёны референдум о независимости Украины и выборы президента. Из шести претендентов граждане предпочли бывшего идеолога компартии Украины Леонида Кравчука, не оставив шансов лидеру «Народного руха Украины» Вячеславу Черноволу и прочим национал-радикалам. Ещё была надежда, ещё шла подготовка к подписанию нового союзного договора, но уныние радикалов длилось недолго. Уже 8 декабря Беловежье повергло в шок: общей для всех великой страны не стало. Товарищ стал паном. А менее чем через год пан Кравчук без колебаний принял от главы правительства УНР в изгнании Николая Плавьюка грамоту о том, что нынешняя Украина, уже объявившая себя правопреемницей УССР, стала и преемницей петлюровской Украинской Народной Республики. Пышная церемония, прошедшая в помещении Рады с участием племянника Петлюры Степана Скрипника, обратившегося в США в «патриарха Мстислава», воспринималась как некий кулуарный ритуал, похоронивший УНР. Однако сырое пятно при этом не только поползло вширь; на нём уже явственно проступила плесень.

Нет нужды обращаться к биографии и послужному списку первого президента Украины. Но есть факты, которые слишком красноречивы, чтобы от них отмахнуться. В свой 21 год ставший консультантом-методистом дома политпросвещения и за тридцать лет дошагавший по партийной лестницы до титулов заведующего идеологическим отделом, второго секретаря ЦК КПУ, члена ЦК КПСС и Председателя Верховного совета Украины, публично, на страницах «Вечернего Киева» не соглашавшийся в конце 80-х годов со сторонниками украинской независимости, Леонид Макарович вдруг в одночасье открестился от своего партийного прошлого. Причину он объяснил самолично, с усмешкой отреагировав на устное народное творчество, подметившее его умение обходиться под дождём без зонтика: «А я – между капельками, между капельками»… Умение, основанное не на природной гибкости позвоночника, а на полном отсутствии нравственного стержня. Штамм плесени первого хозяина нового дома попал в сырой угол.

Умение не выручило. Хотя он старался вовсю и во всём: произносил правильные речи для всех слоёв многонациональной страны, аккуратно упирая на самобытность украинской культуры, не афишируя, но весомо поддержал план митрополита Филарета по отделению Украинской церкви от Московского Патриархата, освятив от лица новой власти духовный раскол. Речи не помогали; страна впадала в стагнацию, в 93-м начались стачки, и на досрочных выборах 1994 года регалии президента пришлось отдать Леониду второму. Кучме. Для электората Кучма был серой лошадкой, поэтому добился своего только во втором туре выборов. Было лишь известно, что он – технарь с «Южмаша» и хлопнувший дверью премьер-министр, упиравший на главенство экономики – но именно на это и понадеялись тогда граждане валящегося в экономическую пропасть государства. Понадеялся на это и я.

Не скажу, что надежды не оправдались. Однако перекантовка экономики, создание новых структур и связей, постепенный выход из головокружительного штопора, введение новых денежных единиц и даже Конституции – всё это было лишь видимым фоном; схожее, так или иначе, происходило на всём пространстве бывшего Союза. Так, да не так.

Около 9 часов утра 28 июня 1996 года депутатами ВР Украины был, наконец, подписан текст Основного Закона государства, о согласовании которого спорили всю ночь. Направлял спор один из авторов и, по случайному совпадению, мой однокашник по альма-матер, депутат от Черкасс Михаил Дмитриевич Сирота, которого и объявили отцом Конституции. Через тройку лет довелось мне посидеть с ним за спокойной беседой и задать мучившие меня вопросы. Вопросов было не очень много, но вразумительных ответов на главные я так и не услышал. А было их всего два.

– Почему при фактическом двуязычии на Украине принят только один государственный язык?

– Почему при такой – от культуры до экономики – регионально разной, Украина провозглашена унитарным государством?

Объяснения свелись к таинственной политической необходимости и не объяснили ровно ничего. Я сделал вывод: государство стало прокрустовым ложем для своих граждан и ни к чему хорошему это не приведёт. Кровь, понятно, в вывод ещё не укладывалась.

2 сентября 1996 года по Указу президента нацбанк Украины ввёл новые деньги – гривны – номиналом от 1 до 100. На лицевой стороне купюр – изображение значимых личностей Украины, начиная с Владимира Великого. Всего семь человек. На «десятке» – портрет Ивана Мазепы. Гетмана, призвавшего украинских казаков под знамёна Карла XII под Полтавой супротив войск императора Петра. Гетмана-интригана, отступника от клятвенного крестоцелования, преданного за своё негодяйство анафеме. Выпуск украинских денег был запланирован ещё в сентябре 1991 года; тогда же разработан и их дизайн. Катастрофа в экономике отсрочила введение на 5 лет, но время лишь упрочило позиции героев «Украины Кравчука» в «Украине Кучмы». Мазепа в буквальном смысле пошёл по рукам, приучая граждан свыкаться с иудиным грехом.

В те же времена по всей стране стали вдруг возникать национальные общества и общины. Оказалось – отнюдь не вдруг. «Не титульные» граждане унитарной Украины, создавая этнокультурные сообщества, уже искали поддержки и защиты от своих прародин. Очень скоро поддержку получили евреи и поляки, чуть позже – немцы, греки… Я ещё застал время, когда в помещение областного союза писателей Украины по устоявшейся привычке приходили и те, кто мыслил и писал по-русски. Но к 98-му году русское слово тихой сапой, но с угрюмым упорством выдавили оттуда; началось наше хождение по библиотекам, квартирам и паркам. Плесень разрасталась, ползла по стенам.

Матушка-Россия! К порогу в 21 век ты ослабла до немощи, и мы не ждали от тебя ничего. Мы полагали, что Русский Мир не ограничен кордонами и скрепы его – в каждом, кто предпочитает звон колоколов лязгу материального прогресса. Но обстоятельства уже принуждали искать выход. Власть, пытаясь объяснить разруху страны, уже живо подхватывала и ретранслировала речёвки о жидве и москалях, всё шире сеяла директивы о всесторонней защите титульной нации. Именно с подачи власти плесень со стен поползла в умы и души, вынуждая предпринимать ответные меры. Весной 99-го в киевском офисе еврейской общины состоялась конференция русских культурных центров, где было принято решение о созыве съезда, на котором в июле и произошло их объединение в «Русское движение Украины» – структуру всеукраинского масштаба. Главная цель была очевидна: «содействие всестороннему развитию и углублению отношений между русским, украинским и другими народами Украины». Именно так её и зафиксировал Устав. Именно такой и сотворилась организация самым естественным путём: не национальность объединила людей, а только отношение к тем ценностям, которые выросли из общей истории и культуры. Теперь, после стольких лет и событий наша романтическая наивность выглядит почти нелепостью. Но тогда у всех появилась надежда очиститься. Вспоминаю и удивляюсь: на что мы надеялись? В начале 2001 года случился гнетущий эпизод. В бывшей центральной гостинице «Черкассы» искал я офис одной из поселившихся там многочисленных фирмочек. Увидел приоткрытую дверь с удивившей надписью: «Комитет по спасению генофонда нации». Толкнул, надеясь выяснить, куда идти дальше. И обмер. Стены «комитета» сплошь были завешены плакатами и макетами стрелкового оружия. Стоял, пытаясь осмыслить увиденное. Осмысление пришло, пока шёл к троллейбусу:

Опять крестам сворачивают шеи

И, в новых свастиках не видя атавизм,

Христовым именем святят свои идеи,

И расцветает на знамёнах сатанизм.

И кнут в руках, и стервенеет фронда

То в тарантасах, то в кривых санях…

И в «комитетах по спасенью генофонда»

Опять – стволы. На новеньких ремнях.

Десять разбойных лет не прошли бесследно; те, кто стоял за станками, сеял хлеб и расписывал технологические карты, уже крутились в водовороте выживания. Мои коллеги по институту прятали взгляды, торгуя импортным бельём в рыночных рядах, а власть уже не только с циничной алчностью делила общественный пирог, но и создавала «комитеты». Создавала, да. Потому что с руки и щедро кормила комитетчиков, обеспечивая им безбедность. И всё-таки мы надеялись. К выборам 2002 года после долгих споров создали политическое крыло с названием «Русский блок», полагая, что прямое участие в создании и исполнении законов даст возможность восстановить разрушенное и растерзанное. В февральское воскресенье увидел бывшего наладчика нашего опытного завода, мёрзнущего за своим прилавком на рынке.

– Помнишь, Толя, как на ВДНХ монтировали нашу установку?

– А то! Не зря возились, медаль она по праву заработала…

– Голосовать-то за кого будешь?

– За Юлю.

– Что ж так?

– Так вы же – не проходные.

Помолчал, но прибавил:

– Программа у вас, конечно, правильная, но в Раду вас не пустят.

– Почему так думаешь?

– Денег у вас нет…

Уста народа. 31 марта романтизм рассыпался в пыль; «Русский блок» набрал 0,73 % голосов. Двадцать с лишним процентов получил Ющенко – бывший банкир и премьер-министр. Немногие обратили внимание, что за год до этого из кресла премьера он катапультировался в кресло руководителя Украинско-российского института менеджмента и бизнеса им. Ельцина, а пройдя в Раду, стал ещё и членом парламентского комитета по вопросам прав человека, национальных меньшинств и межнациональных отношений. И уж совсем в тени оставалась жена Ющенко – Екатерина Чумаченко – личность более чем знаковая.

Мы не опустили рук. На фестивалях, конкурсах и в школах, на общегородских митингах и в праздничных колоннах мы продолжали отстаивать русскость, искренне полагая, что именно она способна одолеть недуг от плесени безнравственности. Появились и другие надежды: в мае 2001 года Послом России на Украине стал Виктор Степанович Черномырдин, и мы увидели в этом знак со стороны России, нам показалось, что открылись шлюзы прямого контакта российского бизнеса с бизнесом, симпатизировавшим нашим воззрениям. Ждали лишь соответствующих преференций. Пытались донести нашу тревогу тем, кто работал в сопредельных с Украиной областях, пытались наладить связи. Не дождались. И не наладили. Россияне не понимали наших тревог. То, что уже было очевидным для нас, неизменно воспринималось со снисходительной улыбкой: «Да что вы драматизируете? Куда денется вековое братство?» А в 2003 году вышла из печати книга Кучмы «Украина – не Россия». На презентации президент-автор определил цель: «У нас на повестке дня стоит задача, о которой в этой книге я сказал, перефразируя выражение известного итальянца: создать украинца». Бывший парторг «Южмаша» шёл след в след бывшему идеологу ЦК. Не о книге речь. А о том, как росла и чем питалась плесень. «Отношение к Мазепе как предателю в наши дни – это анахронизм. Это может свидетельствовать о некоторой душевной незрелости». Так написал Кучма. Через много лет на вопрос молоденькой журналистки Черномырдину об отношении к Мазепе, тот ответил: «А как можно относиться к предателю?» При мне было дело. Но «душевная незрелость» Виктора Степановича не омрачила его приятельства и с уже ушедшим в отставку Леонидом Даниловичем. Однако Кучме не помогла и эта – откровенно русофобская книга.

Ю-щен-ко! Речёвка эта, многократно скандированная с осени 2004 года и накрывшая всю Украину, родилась на месте, которое теперь известно как Майдан независимости. Показательное место. Раньше оно называлось площадью Октябрьской революции, ещё раньше – Калининской, Советской, Козинкой… А изначально – Козьим болотом. Ющенко до неприличия рвался во власть, но неприличие это уже не замечалось; проект «Украина без России» начал свой открытый марш. Грибок плесени вызвал первую волну уже по-настоящему массового безумия под неистовое и восторженное: «Банду геть!» Долой то есть. И появились во мне четыре строчки:

Да, Украина – не Россия!

Банду приперев к стене,

Взяли власть потомки Кия…

Взяли. Чтоб отдать шпане.

Надо ли вспоминать о жестоко избиваемых наших активистах, о нападении во Львове на ветеранов Отечественной войны, да и на консула России в День Победы? Надо ли вспоминать о присвоении звания «Героя Украины» карателю Роману Шухевичу и параду на Крещатике под знамёнами УПА воспрянувших нацистов? Всё это известно, и всё это – лишь результат. Причина не только глубже. Она – серьёзнее.

Есть полулегенда о Бисмарке, сказавшем якобы, что победу над Францией одержал прусский учитель. Но есть и не легенда о словах Мольтке: «Говорят, что школьный учитель выиграл наши сражения. Одно знание, однако, не доводит ещё человека до той высоты, когда он готов пожертвовать жизнью ради идеи, во имя выполнения своего долга, чести и родины; эта цель достигается – его воспитанием». «Не учёный выиграл наши сражения, а воспитатель…» Это, думаю, ближе к истине. За 15 лет «воспитатели» Украины добились многого. Они уже привели страну к первому майдану безумия. Но Виктор Ющенко с компанией действительно оказались шпаной: эпатажность «оранжевых» с бестолковым толканием локтями закончилась провалом на следующих выборах. В программе Януковича было много всякого, но был и пункт о признании равноправия русского языка. Если бы Виктор второй ударил хотя бы палец о палец, если бы хоть раз заглянул в эту свою программу… А пять лет ничегонеделанья – срок для уже поражённых плесенью умов немалый. И им воспользовались те, кто финансировал и направлял уже проект в скалистое русло «Россия – враг». Суммарные 23 года – это выросшее поколение. Поколение «попкорна» и «пепси», не творцов, а потребителей, поколение виртуальной игры в жизнь, истово убеждённое, что во всех бедах виноват только враг. А врагом для «воспитанников» уже была назначена Россия. И уже кричали с майданных подмостков представители американских компаний: «Никогда здесь не ступит московская нога!» И уже звучало из уст майданного премьера: «Никакого русского языка!» День Победы в Черкассах в этом году прошёл без песен, здравиц, солдатской каши и георгиевских лент. Смрад от плесени поглотил всё.

Невероятно тяжёл он – год столетия с начала Первой Мировой. Но меня июль осчастливил поездкой к родным пенатам. Осчастливил чистой водой Бузулука, степным воздухом, встречами с друзьями и совсем незнакомыми людьми. На пороговый вопрос: «Что ж вы там с ума-то сошли?» отвечать было нечего; подавляющее большинство россиян ошарашены событиями, как внезапной смертью близкого человека. Для них – внезапной; в их сознании так и остался корень векового братства. Вырывать его не хочу. Потому что формат происходящего шире Новороссии, Украины и России. А плесень бездуховности – зло всего мира.

Был у меня год назад разговор с одним из тех, с кем вместе постигали сопромат и теормех, жили под одной крышей общежития и ели с одной сковородки жареную картошку. Сидели в кафе, отмечали встречу после долгой разлуки. Пока у него – послеинститутского киевлянина – не возник насторожённый вопрос.

– Так ты что, за Янека?

– Я – за право и законность.

– Володя, ты же умный парень, разуй глаза, да он же сдаст нас ватникам! Куда ты скатился?

– А куда я скатился? Что во мне изменилось с юности? Покажи пальцем.

Повисло молчание, и было оно не коротким. Потом он плеснул в рюмки, встретился со мной взглядом и внятно сказал:

– Ладно.

Нас хорошо учили думать. И во взгляде, и в этом его «Ладно» ясно увиделось открывшееся ему понимание: скатился не я…

Я не изменил родному языку. Не перестал любить благодатную Украину, в которой учился, жил и на благо которой трудился всю сознательную жизнь. Но я не перестал любить и степи такого же родного мне Тихого Дона. И не забыл сердечности белорусов, подкармливающих нас – «вояк-партизан» – в своих сырых февральских лесах горячей картошкой и молоком. Как никогда не забуду и главной заповеди: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всей крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя». Никакие крики об Украине превыше всего не заставят меня изменить этой заповеди. Как и любые другие крики. И ничьи ссылки на «атавизмы» не подвигнут на переосмысление притчи о Содоме, не убедят терпимо относиться ко лжи, разбою и пляскам у храмового алтаря, прикуривать от Вечного огня и оправдывать грехи Каина, Ирода и Иуды Искариота.

Споры плесени незаметны, и незаметен рост этой серой заразы. Но она способна погубить не только отдельного человека или даже страну, она способна погубить весь мир. Плесень вещизма и потребительства уже четыре века ползёт по этому миру, подменяя основы. Любовь – на секс. Церковь – на храм. Благо – на выгоду. Homo разумного – на Homo хотящего. Насаждая нелепости вроде той, что для обретения свободы надо сооружать стену, раскрашивать лбы в «национальные» цвета и выпускать собственную валюту. Плесень с болота козьего уже заползла на Болотную площадь и на множество других площадей, грозя и на них взорваться непостижимым безумием майданов. Эта плесень и есть причина Четвёртой Мировой войны.

Война началась при последних вздохах Советского Союза. С того 12 июня 1990 года, когда первым Съездом народных депутатов была принята Декларация о государственном суверенитете РСФСР. Война началась с распада. Через 43 дня о суверенитете заявила Украина. Открылся «парад суверенитетов», началось то, чего так долго и настойчиво добивались слуги и адепты Мамоны. Распадалась страна с огромными богатствами, и это сулило прибыли, контроль над её недрами и власть над рабочей силой. России аплодировали, её уверяли в дружбе, от танкового расстрела собственного Парламента мировые «правозащитники» легко отмахнулись, ВТО и НАТО раскрывали объятия, звали к сотрудничеству. Но почему-то не убирали от её границ свои базы. Ждали момента. А, может, и помнилось им многое, что указывало: «Умом Россию не понять»… Не ошиблись. Война против России за богатства обернулась войной России с мировым злом.

Россия велика и разнолика. В ней есть немцовы и ахеджаковы, макаревичи и пугачёвы, есть и Чубайс, придумавший механизм приватизации полей, заводов и недр и признавшийся в ненависти к Достоевскому. Но есть в ней и учительница младших классов моей школы, которая вопреки всему учит детей внепрограммному – взаимному участию и умению постигать дружбу, сопереживание, чужую беду и свою любовь. Есть те, кто не позволяет превратить Хопёрскую заповедную зону в зону добычи никеля. И те, кто акуниным и пелевиным предпочитает распутиных и достоевских. Есть служители своей земле и общему делу. Есть в России и подавляющее большинство тех, кто бессознательно ощутил стержневое: в этой войне за будущее – Божий мир на их стороне. Потому что он не лжив, в нём не подменяются понятия. Потому что это – мир Творца, а не потребителя. Потому что главное в нём – не пиво, колготки и технологии, а сам человек. Созданный по образу и подобию не живота, но Духа. И я с надеждой смотрю на сближение России с Китаем и Индией не потому, что это большие страны, а потому, что нравственные устои, основанные на древнейших китайской и индийской философиях близки духовному миропорядку России. В этом видится мне возможность успеха в очищении человечества. Это – долгий путь. Первый шаг в нём выпало сделать тем, кто назвал себя новороссами. Они воюют не с Украиной, не с украинцами и даже не с властью. Они воюют за очищение мира от плесени. Хотя, может быть, и не задумываются над этим.

Владимир Глазков (Украина)

ИСТОЧНИК:  webkamerton.ru

См. также: